Неточные совпадения
Как-то мой отец принялся за Карамзина «Историю
государства Российского», узнавши, что император Александр ее читал, но положил в сторону, с пренебрежением говоря: «Всё Изяславичи да Ольговичи, кому это может быть интересно?»
Тебе нравится московский период
государства российского, мне нравится петербургский период
государства российского, но оба и несомненно мы имеем в виду одну и ту же государственность.
—
Государство ваше
Российское, — продолжал он почти со скрежетом зубов, — вот взять его зажечь с одного конца да и поддувать в меха, чтобы сгорело все до тла!
«Орден святого Иоанна Иерусалимского, — объявлял в своем манифесте новый великий магистр, — от самого начала благоразумными и достохвальными своими учреждениями споспешествовал как общей всего христианства пользе, так и частной таковой же каждого
государства. Мы всегда отдавали справедливость заслугам сего знаменитого ордена, доказав особливое наше благоволение по восшествии нашем на наш императорский престол, установив великое приорство
российское».
Так, например, у самого Карамзина мы находим, что вся история народа пожертвована строгому и последовательному проведению одной идеи — об образовании и развитии
государства российского.
— Скажите, пожалуйста, где мы? В тылу полумиллионной армии или на острове Робинзона Крузо?.. Ну и
государство российское!..
Изобразив важность оказанной им услуги
государству российскому доставлением ему счастливого мира, Антоний прежде всего старался уверить Иоанна в искренности дружбы Стефана Батория и повторил ему слова последнего...
[История
государства Российского, т. VI.] Великий князь смотрел на ересь как на дело любознания, столь сродного человеку.
Остальную повесть о покорении Твери доскажу вам словами историка: [История
государства Российского, т. VI, с. 173.] «Тогда епископ, князь Михайла Холмский, с другими князьями, боярами и земскими людьми, сохранив до конца верность своему законному властителю, отворили город Иоанну, вышли и поклонились ему как общему монарху России.
С рукой ее новокрещенец получил от великого князя поместье, и оба взысканы были от русской Клио следующими строками: [История
государства Российского, т. VI, примеч.
[История
государства Российского, т. VI.]
Не быть ему тогда ничем достопримечательным в ряду современников и не оставить своего портрета в галерее исторических лиц
государства Российского.
Мать князя Владимира, престарелая монахиня Ефросиния, была умерщвлена вскоре после сына — ее утопили в реке Шексне [Н. М. Карамзин. «История
Государства Российского».
До появления в свете IX тома «Истории
Государства Российского» у нас признавали Иоанна государем великим, видели в нем завоевателя трех царств и мудрого, попечительного законодателя. Знали, что он был жестокосерд, но и то только по темным преданиям, и отчасти извиняли его во многих делах, считая эти меры жестокости необходимыми для утверждения благодетельного самодержавия.
В это число не входили потопленные в Волхове, тела которых буквально запрудили реку [Н. М. Карамзин. «История
Государства Российского».
По свидетельству иноземцев, приезжавших в Россию для торговли, «Иоанн затмил своих предков могуществом, имеет много врагов и смиряет их. Литва, Польша, Швеция, Дания, Ливония, Крым и Ногаи ужасаются русского имени» [Н. М. Карамзин. «История
Государства Российского». Т. IX.].
Без учения, без наставлений, руководимый только природным умом, он держался мудрых правил во внешней и внутренней политике, силою и храбростью восстановляя свободу и целость России, губя царство Батыево, тесня, обрывая Литву, сокрушая вольность новгородскую, захватывая уделы, расширяя московские владения до пустынь Сибирских и Норвежской Лапландии [Н. М. Карамзин. «История
Государства Российского». Т. VI.].
Воин на престоле опасен: легко может увлечься и начать кровопролитие только для своего личного славолюбия, легко может одною несчастною битвою утратить плоды десяти счастливых. Ему трудно быть миролюбивым, а это лучшее качество в венценосце [Н. М. Карамзин. «История
Государства Российского». Т. VI.].
«Об установлении патриаршества в России» (1778, № 9); «Описание Тибетского
государства» (1779, №№ 3–4); «Краткое известие о театральных в России представлениях» (№№ 8–10); «О первом прибытии в Россию англичан» (1780, № 5); «О происхождении и разных переменах
российских законов» (№№ 9–10); «Обретение пятой части света» (1781, № 1); «Раздробление и механическое строение тела человеческого» (№ 3).
Но императрица, просматривая его труд и делая на него свои замечания, говорит: «Я нашла во многом здравую критику «Записок касательно
российской истории»; но что написано, то написано: по крайней мере ни нация, ни
государство в оных не унижено» (45).
В самой истории Карамзин держится постоянно той точки зрения, которая выразилась в заглавии его творения: «История
государства Российского».
Она с самого Своего вступления на престол пеклась о физическом благосостоянии России; установила Медицинскую Коллегию, и предписала ей [Прежде была Медицинская Канцелярия.] не только снабдить
государство искусными врачами, но и собирать все местные сведения о болезнях народных, об их причинах; искать лекарств простейших на всякую болезнь, особливо для земледельцев; исследовать врачебную силу трав
Российских, и всякое полезное открытие немедленно обнародывать для общего блага.
Повелев собраться Государственным Чинам или Депутатам из всех судилищ, из всех частей Империи, чтобы они предложили свои мысли о полезных уставах для
государства, Великая говорит: «Наше первое желание есть видеть народ
Российский столь счастливым и довольным, сколь далеко человеческое счастие и довольствие может на сей земле простираться.
Уже Депутаты
Российские сообщали друг другу свои мысли о предметах общего Уложения, и жезл Маршала гремел в торжественных их собраниях. Екатерина невидимо внимала каждому слову, и Россия была в ожидании… Но Турецкая война воспылала, и Монархиня обратила Свое внимание на внешнюю безопасность
государства.
В Ее царствование
Российская Академия Наук еще более приобрела знаменитых Членов и сделалась несравненно полезнее для отечества, во-первых, «Ежемесячными сочинениями», которые, будучи магазином исторических и других любопытных сведений, распространяли их в
государстве; во-вторых, путешествиями ее Профессоров по всем обширным странам России — намерение великое, достойное Екатерины!
При рассмотрении второго полного собрания законов
Российской империи, изданного по повелению Николая I, с первого поверхностного даже взгляда заметно, что узаконения о раскольниках составляют весьма незначительную часть в этом собрании законодательных актов
государства за последнее, ближайшее к нам время.